СОН

С некоторых пор Сон перестал иметь для меня то значение, что имел раньше… Как же мы с ним раньше любили друг друга! Я даже посвятила ему стих. Я проводила с ним практически все свободное время. Приходила из школы и часто заваливалась к нему в объятия, просыпалась в 6–7. А когда работала дома, то Сон был со мной до 2–3 часов дня. Мне с ним было тепло, уютно, интересно и очень сладко!
Когда я поменяла фамилию, Сон обосновался там в самой серединке, его в тот момент не смущала уничтожительная приставка. С рождением детей на Сон началась сокрушительная атака. Маленькие орущие создания постоянно вынимали его из моей постели. И он, поворчав немного, угрюмо шаркая тапками, удалялся… Каждый день он уходил из моей постели, но я ловила его в дверях и затаскивала под одеяло. Отношения у нас стали напряженными. Мы ссорились, мирились и снова ссорились. Потом дети подросли, и мы, слегка устав от постоянных перепалок, снова стали проводить всю ночь вместе, некрепко обнявшись и позабыв о былой страсти, а поутру я пинком вышвыривала его из кровати. Потом я пошла на работу, и Сон стал совсем редко бывать дома, возвращался за полночь, долго слонялся по квартире, вздыхал и наконец укладывался. Но в наших отношениях наметилась глубокая трещина, мы стали сторониться друг друга. Он стал мне не важен и не дорог, нужен лишь для удовлетворения естественной потребности организма, а не для истинного космического удовольствия… Я изменяла ему с конструкторами, машинками, утятами и котятами, а также с журналами, книгами и – самое ужасное – с компьютером. Но он не мог меня бросить, зная, что без него я пропаду. Он никогда меня не бросит… Несмотря на то, что я его предала.