Формат спектакля очень необычный. Авторы называют это иммерсивный детектив, этот жанр становится сейчас очень популярным. Это театр вовлечения, или, как я бы сказала, «проникновенный» театр, где зритель – полноправный участник происходящего. Когда театр прокрадывается внутрь зрительской толпы, живет и дышит там. Это театр-променад, где зрители сцена за сценой переходят на новую территорию с новыми персонажами и сюжетами. Когда актеры и зрители как бы вместе работают над развитием постановки. Сам спектакль начался незаметно для нас в кафе театра. Незадолго до того, как мы вошли в зал, произошло убийство старухи-процентщицы и Лизаветы, потому нам пришлось переступать через трупы и лужи крови. Мы как бы пришли туда, где уже до нас развивались какие-то события, и просто стали соглядатаями. А может быть, нам же предстояло помочь решить какие-то проблемы персонажам…
(Насколько я понимаю, это из другого зала картинка, не с Пресненского вала.)
В зале стулья расставлены стулья таким образом, что формируют несколько площадок, между которыми перемещаются актеры и зрители. С одной стороны, это оригинальный ход, позволяющий отделить один этап развития пьесы от другого. С другой – лично мне эти переходы не пришлись по душе, так как рассредотачивали и вносили суету, не давали погрузиться глубоко в действо. А в последней сцене было очень плохо видно и слышно L
Актеры все молодые, и типажом, возможно, не очень походят на персонажей Достоевского. Но играют они потрясающе. (Такую же эмоциональную игру я отмечала и на учебных спектаклях ГИТИСа, даже возрастные роли удавались ребятам отлично – а, как я поняла, многие актеры театра вышли именно оттуда.) Декорации минимальны, костюмы лаконичны – а образы созданы яркие. Все действо напоминало мне психологические этюды. Каждая новая сцена – монолог или диалог героев: Порфирия Петровича, Мармеладова, Катерины, Свидригайлова, Сонечки – которые обращаются к зрителям. Сам образ Раскольникова немного отошел на второй план. Кстати, иногда одного персонажа играли разные актеры или… несколько актеров одновременно, как в сцене помешательстве Катерины. Это действительно непростой психологический театр, я лично не все моменты прочувствовала и осознала, очевидно, надо было лучше помнить канву произведения.
Возможно, спектаклю не хватило цельности, какой-то объединяющей идеи, хотя предпоследняя сцена отзеркалила самую первую еще в помещении кафе, где зрителям предлагалось задуматься над вопросом: а можно ли погубить одну никчемную жизнь, чтобы спасти сотню других?.. А действительно, может, можно?.. Но не думаю, что этот вопрос является лейтмотивом спектакля. Вопросов у Достоевского много, и его персонажи задают их постоянно. Нам задают.
Я очень рада, что познакомилась с этим жанром и с молодым оригинальным театром. Спасибо
ketosha за приглашение!
(Насколько я понимаю, это из другого зала картинка, не с Пресненского вала.)
В зале стулья расставлены стулья таким образом, что формируют несколько площадок, между которыми перемещаются актеры и зрители. С одной стороны, это оригинальный ход, позволяющий отделить один этап развития пьесы от другого. С другой – лично мне эти переходы не пришлись по душе, так как рассредотачивали и вносили суету, не давали погрузиться глубоко в действо. А в последней сцене было очень плохо видно и слышно L
Актеры все молодые, и типажом, возможно, не очень походят на персонажей Достоевского. Но играют они потрясающе. (Такую же эмоциональную игру я отмечала и на учебных спектаклях ГИТИСа, даже возрастные роли удавались ребятам отлично – а, как я поняла, многие актеры театра вышли именно оттуда.) Декорации минимальны, костюмы лаконичны – а образы созданы яркие. Все действо напоминало мне психологические этюды. Каждая новая сцена – монолог или диалог героев: Порфирия Петровича, Мармеладова, Катерины, Свидригайлова, Сонечки – которые обращаются к зрителям. Сам образ Раскольникова немного отошел на второй план. Кстати, иногда одного персонажа играли разные актеры или… несколько актеров одновременно, как в сцене помешательстве Катерины. Это действительно непростой психологический театр, я лично не все моменты прочувствовала и осознала, очевидно, надо было лучше помнить канву произведения.
Возможно, спектаклю не хватило цельности, какой-то объединяющей идеи, хотя предпоследняя сцена отзеркалила самую первую еще в помещении кафе, где зрителям предлагалось задуматься над вопросом: а можно ли погубить одну никчемную жизнь, чтобы спасти сотню других?.. А действительно, может, можно?.. Но не думаю, что этот вопрос является лейтмотивом спектакля. Вопросов у Достоевского много, и его персонажи задают их постоянно. Нам задают.
Я очень рада, что познакомилась с этим жанром и с молодым оригинальным театром. Спасибо
