prosto_krys | Добрый человек из Сезуана

В прошлом театральном посте должен был быть этот текст, но оно оборвался и пропал (( А так как никто не читал, то даже и не заметил...

К просмотру спектакля Бутусова я подготовилась основательно: прочитала краткое содержание и прослушала аудиоспектакль. Иначе без шансов понять современный театр. Какая современная пьеса, хоть и написана в 1941 году! Бутусов, конечно, в своем репертуаре: ему надо извозить актеров в песке, рисе, испачкать красками, намочить и т. д. И еще он заставил актеров выучить немецкий язык: звучат довольно длинные немецкие зонги (вид баллады, эпические номера в театре Брехта). Спектакль идет под живую музыку, и это очень сложный саундтрек: там есть и нечто медитативное, и джазовое, и китайские мотивы.
«Бутусов ставит практически оперу, с аутентичной музыкой Пауля Дессау, с маленьким, но настоящим оркестром... Все в спектакле кричит нотами, красками, мазками и линиями, актеры говорят совсем не как в жизни, а подчеркнуто иначе, звук вырывается из губ, преодолевая препятствия. Тут вообще все дается не просто, все с трудом». Я бы сказала, что пласты спектакля сменяются: то актеры живут своей жизнью на сцене, то явно работают на публику, тогда их лица обращаются к зрителям, появляются какие-то не вполне естественные гримасы и жесты, а речь становится какой-то нарочитой. Вся наша жизнь — игра... Вся наша жизнь — маски, которые мы меняем.
Боги у Бутусова представлены одной женщиной, скромной и тихой, совершенно не божественного вида. Периодически она начинает смешиваться с толпой, возможно, напоминая, что боги-то среди нас... Все страдания мира, кажется, эта триединая богиня принимает на себя: в начале спектакля у нее сбиты и забинтованы ноги, потом — рука, под конец ее и вовсе вытаскивают на сцену с забинтованной головой. Видеть богов и разговаривать с ними (порой телепатически) способен только один человек: водонос-юродивый Ван, очень колоритный получился персонаж, для меня его роль была самой яркой. Его близость с божественным подчеркивается и в тот момент, когда оказывается, что руки у них с богиней травмируются синхронно...
Соседи и нахлебники выглядят неожиданно стильно и строго: все при костюмах. На их фоне Шен Де (транслитерация разная, мне по воспоминаниям о китайском языке нравится такая) выглядит настоящей драной кошкой. Претендентка на звание последнего доброго человека не очень задумывается о том, что такое добро. И не может справиться с чувствами. Именно потому ей потребовалась ее вторая ипостась, чтобы разобраться со своей любовью. «Времена ужасны, этот город — ад, но мы карабкаемся вверх по гладкой стене. И вдруг кого-нибудь из нас постигает несчастье — любовь. Этого достаточно, все погибло. Малейшая слабость — и человека нет.
Как освободиться от всех слабостей, и прежде всего от самой смертоносной — любви? Она невыносима для человека! Она слишком дорога! Но скажите, можно ли вечно быть начеку?» Цитата из перевода, который можно найти в сети, специально для постановки текст был переведен заново, но, надо сказать, очень похоже: я могу найти по отдельным словам все цитаты. В пьесе разница между Шен Де и Шуй Да намного лучше проявляется, у Бутусова это довольно похожие персонажи. Шен Де не такая уж беспомощная, очень даже отчаянная и отважная, а Шуй Да всё говорит и делает с оглядкой на «сестру». Как раз эта метаморфоза (хотя Урсуляк играет хорошо) не поразила меня так уж глубоко. Со временем она перевоплощается в Шуй Да уже с минимумом атрибутов, когда-то оказывается, что достаточно одних усов. В жизни же мы вовсе не меняем внешность, меняя маски...
Вообще, разброс эмоций от трагических до комических свойственен Бутусову и очень будоражит. Он придумывает совершенно комедийного персонажа — полусумасшедшую старушку, жену торговца коврами. И в то же самое время — как эмоциональна сцена с попыткой самоубийства летчика (а веревочная петля так и будет какое-то время болтаться над сценой...). Шок — это по-нашему. Бутусов любит шокировать публику, а я люблю шокироваться. Мне кажется, шок искусством сильно обостряет восприятие. Метафоры у него фееричные: в конце на сцене идет дождь из папиросных пачек, как бы сыпется вся жизнь героев, построенная на табачном бизнесе. И в момент финального монолога с Шен Да в облике Шуй Да спадают брюки. Так вот своеобразно она сбрасывает маску.
«Об этом и поставлен спектакль — нет границ, нет определенности, нет верха и низа, мужского и женского. Но человек по-прежнему хочет счастья, хочет справедливости, любви и понимания. Хочет и не находит. В пьесе Брехта боги улетали на розовом облаке — в этом финале была насмешка над идеей богов, оставлявших человека без опеки. В финале нынешнего спектакля Бутусова — никакой иронии, есть только боль и страх, потому что в мире, где не осталось авторитетов, где не на что надеяться, — очень страшно жить».
«Почему бы богам не признаться там, наверху, что они задолжали нам добрый мир?» А и правда...