Тайм-аут — Красный факел

[prosto_krys]

Слежу за программой «Золотой маски». Онлайн посмотрела Питер Пэн в Кенсингтонском саду — отличный пластический философский спектакль Екатеринбургского театра — и пыталась посмотреть Конька-Горбунка — балет-шоу с рэпом. Я не против современных интепретаций (и в восторге от рэперского «Гамлета» театра «Старый дом»), но это я досмотреть не смогла: было неорганично и неинтересно.
И вот живьем посмотрела один спектакль — Тайм-аут новосибирского театра «Красный факел». Его тоже снимали для Окко, так что у меня над головой вещал ведущий, а зал был уставлен камерами (а в холле был отгорожен огромный кусок под аппаратуру, я не представляла, сколько оборудования нужно для онлайн-трансляции... теперь мне понятно, почему так сложно эти трансляции организовывать на постоянной основе). Мне очень понравилось!
Вот что пишут в Окко: Мир, лишенный подвигов, трагедий, остроты, взрывов и событий, мир, лишенный Истории, обнажает нашу неустроенность, ровное тихое наше несчастье. Спектакль невероятно нежен по отношению к людям и к их растерянности. Он бережно, но неотступно фиксирует полную бессмысленность всего... И во всем разлита спокойная интонация приятия. Серая толща мира кажется совершенно однородной, но, приглядевшись, можно различить любовь, нежность, милосердие, прощение, которые растворены в такой консистенции, что мы их попросту не замечаем. Владислава Куприна
Кажется грустно и безысходно? Возможно. Героиня — социальная работница Людочка, ухаживающая за старичками. Живет одна с 19-летней дочерью, еле сводит концы с концами. Пенсионеры в маразме, один старичок набивается в ухажеры. Сама же соцработница фанатеет по одному певцу, ходит на его концерты, переписывается с ним в соцсетях. Начальница-самодурка. А тут еще материализуется убогий отец дочери, который даже не знал, что у него есть дочь.
Техническое решение очень необычное, а я люблю выход за шаблоны. На сцене — магазинные стеллажи, иногда они играют роль настоящих магазинных полок, но между ними размещаются комнаты героев. Актеры, не задействованные в текущей сцене, работают операторами! Они снимают все происходящее, и изображение сразу передается на огромный экран над сценой! Такое кино одним дублем. Съемки очень профессиональные! Актеры играют на камеру. Не на зал. Я долго думала, зачем это надо в театре. Жизнь перетекает в кино, кино перетекает в театр — туда-сюда-обратно. Можно смотреть общие планы, а можно — крупные планы с разных ракурсов (иногда и со спецэффектами). Каждый выбирает сам, как смотреть на жизнь... Есть много разных ракурсов, что-то более заметно с одного, что-то — с другого. Иногда персонажи на сцене стоят в разных местах и даже не смотрят друг на друга. А в «кино» кадры совмещаются, и получается, что герои говорят друг с другом. Может, это тоже метафора: людям кажется, что они общаются, а на самом деле они далеко друг от друга...
Еще один трюк — музыкальные номера. Там изображение исполнителя проецируется на большую фигуру человека. Иногда люди занимают больше места, чем следует... Порой это только наше воображение. На музыкальных инструментах играют сами актеры! У каждого в этом спектакле, таким образом, много дополнительных ролей. Собственно, и базовых ролей у них несколько. Денис Ганин играет популярного певца, маразматичного старика (о, это феерическое перевоплощение за считаные секунды!) и отца Людочки. Одну из старух волшебно играют два мужика-близнеца (то вместе, то поврозь, а то попеременно), но у них есть еще несколько второстепенных ролей. 
В программке сказано, что старухи — три норны:
Урд — что значит прошедшее.
Верданди — что значит настоящее.
Скульд — что значит будущее.
Не вполне поняла смысл внедрения скандинавской мифологии, эти значения как-то обыгрываются в спектакле, но для меня остались не вполне понятными. Старуха Урд (мужики) постоянно вспоминает прошлые беды, старуха Верданди гадает на картах и говорит настоящую жизнь, со старухой Скульд происходят метаморфозы. Актриса вовсе не пожилая, но она на глазах зрителей рисует себе морщины, засовывает за щеки какие-то штуки и правда превращается в старуху! А потом в какой-то момент смывает грим... А певец/старик/отец — это бог Один (у него и вороны есть). Тут что-то мне сложно нафантазировать...  В общем, мифические персонажи вокруг. Один умрет ближе к концу спектакля, кстати.
В спектакле нет положительных героев (разве что автор стихов для певца). Нет там и отрицательных (разве что начальница собеса). Нет никакой кульминации, нет конца. У всех этих героев не сложилась судьба, все они влачат жалкое существование, все как будто в застойном тайм-ауте. И в этом тайм-ауте проходит вся жизнь. Мне не кажется, что авторы осуждают что-то. В финале спектакля героиня надевает красное платье. А старухи пропадают в парке во время занятий скандинавской ходьбой...
Игра актеров потрясающая. Все очень настоящие.
Режиссер Петр Шерешевский: «Вы придете в театр, но театра вы не увидите. Вы увидите кино и немного оперы. Опера в ироническом смысле, но тем не менее это каждый раз перевернутый жанр. Необходимо отстранять текст и лишать зрителей ожиданий в сегодняшнем театре». Мне близка эта идея: чтобы донести смысл, надо лишиться ожиданий и сменить ракурс. У героев тоже были ожидания, которые не сбылись. Погрузиться в этот мрак, чтобы подняться над ним?.. Не знаю, впечатления сильные, а сильные впечатления всегда выливаются в осознание чего-то, может, напрямую не связанное с сюжетом. У меня так.