Маленький бурый Крыс и вечно лохматый Пес каждое утро встречали за озером солнышко. И когда оно касалось лучиком их вздернутых носов, встреча считалась состоявшейся. А потом они играли с бабочками-нифнифками, Крыс любил усаживать их на свой хвост, который от этого делался сразу праздничным и разноцветным. Пес тоже пытался украсить свой хвост бабочками, но тот был такой шерстистый, что бабочек совсем не было видно.
Как-то раз Крыс со Псом бежали наперегонки по тенистой желтой тропинке и на пеньке увидели странного зверька. У него был длинный узкий нос с курчавыми усами, небольшая щетинистая грива, круглое брюшко и похожий на елку хвост. Зверь явно грустил, но его короткие лапки не могли дотянуться до мордочки, чтобы утереть зеленые бусинки-слезки.
– Как тебя зовут, грустный зверь? – спросил вежливо Крыс, у которого от жалости опустился хвост и с него постепенно облетели бабочки-нифнифки.
– Я Няср, – буркнул зверек угрюмо.
– А почему такой печальный?
– У меня большая-пребольшая беда. Я хотел сделать кому-нибудь подарок и насобирал горстку вкусных ягод-разноцветок и грибов-кривошляпов. Но потом подумал, что мне совсем некому их подарить, и так расстроился, что не заметил, как все съел. Я присел на пенек и, оглядевшись, понял, что никто-никто не замечает, как мне грустно. Все такое солнечно-веселое, а я сам себе кажусь маленькой тучкой. А теперь… мне еще грустнее, так как наконец явились какие-то звери, а подарить им уже нечего-о-о…
– Наверное, у тебя и впрямь большая-пребольшая беда, так как она уже не умещается в тебе и выливается наружу, – сказал Пес, заметив зеленые ручейки, стекавшие по курчавым усам Нясра. – Я тоже люблю делать подарки. Недавно я подарил Крысу свое отражение в озере Белой Оленихи. Только его нельзя забрать с собой. Но Крыс все равно доволен, правда, Крыс?
– Да, мне нравится играть с псовым отражением. Его можно тронуть лапкой или хвостом, и оно рассыплется и заволнуется, а потом опять соберется и станет ровным. А если самого Пса тронуть лапкой, ничего такого не будет. Да и на ощупь они разные: Пес лохматый, а отражение Пса – мокрое.
– Знаешь, Няср, ты можешь нам подарить кое-что, и это кое-что всегда останется с нами, в отличие от отражения, – крикнул Пес, даже взвизгнув от пришедшего озарения.
– Но у меня ничего нет, – развел лапками Няср.
– Ты можешь подарить нам свою дружбу! И себя в качестве друга! Мы будем очень рады.
– А дружбу можно дарить? – засомневался Няср. – Это же не грибы или ягоды, на нее нельзя посмотреть и нельзя потрогать.
– Неправда! Когда у зверя есть друзья, он веселый и счастливый, и это видно по его мордочке. А то, что ее нельзя потрогать, это даже хорошо – значит, ее нельзя уронить или разбить. – Пес радостно завилял хвостом.
– Да, дружба – это хорошо, – согласился Крыс. – Ты можешь дарить ее сколько хочешь, и она никогда не кончится. А еще… подари нам, пожалуйста, свою улыбку, а то пенек стал совсем зеленым от твоих слез...
Няср улыбнулся, отряхнувшись от последних слезинок, и его узкая мордашка засияла каким-то необыкновенным фиолетовым светом, а курчавые усы стали переливаться в лучах солнца.
– Ты очень красивый зверек, Няср, – воскликнул Пес. – Впрочем, все звери красивые, когда улыбаются.
Так осуществилась мечта Нясра, который сразу перестал быть грустным зверьком.
Как-то раз Крыс со Псом бежали наперегонки по тенистой желтой тропинке и на пеньке увидели странного зверька. У него был длинный узкий нос с курчавыми усами, небольшая щетинистая грива, круглое брюшко и похожий на елку хвост. Зверь явно грустил, но его короткие лапки не могли дотянуться до мордочки, чтобы утереть зеленые бусинки-слезки.
– Как тебя зовут, грустный зверь? – спросил вежливо Крыс, у которого от жалости опустился хвост и с него постепенно облетели бабочки-нифнифки.
– Я Няср, – буркнул зверек угрюмо.
– А почему такой печальный?
– У меня большая-пребольшая беда. Я хотел сделать кому-нибудь подарок и насобирал горстку вкусных ягод-разноцветок и грибов-кривошляпов. Но потом подумал, что мне совсем некому их подарить, и так расстроился, что не заметил, как все съел. Я присел на пенек и, оглядевшись, понял, что никто-никто не замечает, как мне грустно. Все такое солнечно-веселое, а я сам себе кажусь маленькой тучкой. А теперь… мне еще грустнее, так как наконец явились какие-то звери, а подарить им уже нечего-о-о…
– Наверное, у тебя и впрямь большая-пребольшая беда, так как она уже не умещается в тебе и выливается наружу, – сказал Пес, заметив зеленые ручейки, стекавшие по курчавым усам Нясра. – Я тоже люблю делать подарки. Недавно я подарил Крысу свое отражение в озере Белой Оленихи. Только его нельзя забрать с собой. Но Крыс все равно доволен, правда, Крыс?
– Да, мне нравится играть с псовым отражением. Его можно тронуть лапкой или хвостом, и оно рассыплется и заволнуется, а потом опять соберется и станет ровным. А если самого Пса тронуть лапкой, ничего такого не будет. Да и на ощупь они разные: Пес лохматый, а отражение Пса – мокрое.
– Знаешь, Няср, ты можешь нам подарить кое-что, и это кое-что всегда останется с нами, в отличие от отражения, – крикнул Пес, даже взвизгнув от пришедшего озарения.
– Но у меня ничего нет, – развел лапками Няср.
– Ты можешь подарить нам свою дружбу! И себя в качестве друга! Мы будем очень рады.
– А дружбу можно дарить? – засомневался Няср. – Это же не грибы или ягоды, на нее нельзя посмотреть и нельзя потрогать.
– Неправда! Когда у зверя есть друзья, он веселый и счастливый, и это видно по его мордочке. А то, что ее нельзя потрогать, это даже хорошо – значит, ее нельзя уронить или разбить. – Пес радостно завилял хвостом.
– Да, дружба – это хорошо, – согласился Крыс. – Ты можешь дарить ее сколько хочешь, и она никогда не кончится. А еще… подари нам, пожалуйста, свою улыбку, а то пенек стал совсем зеленым от твоих слез...
Няср улыбнулся, отряхнувшись от последних слезинок, и его узкая мордашка засияла каким-то необыкновенным фиолетовым светом, а курчавые усы стали переливаться в лучах солнца.
– Ты очень красивый зверек, Няср, – воскликнул Пес. – Впрочем, все звери красивые, когда улыбаются.
Так осуществилась мечта Нясра, который сразу перестал быть грустным зверьком.